2022 © Maxim Tabachnik
Акрополь по‑прежнему доминирует в панораме Афин, как и в древности. В его центре возвышается Парфенон — великий храм, в котором когда‑то находилась колоссальная хризоэлефантинная (золото‑и‑кость) статуя богини Афины. Внешние стены здания были богато украшены мраморной скульптурой, изображавшей сцены греческих мифов и идеализированные моменты афинской жизни.Хотя культовая статуя Афины утрачена, значительная часть внешней скульптуры сохранилась. Теперь эти произведения, разделённые главным образом между Лондоном и Афинами, стали воплощать собой идеал человечества как такового. Их экспонирование в Британском музее с 1817 года преобразило изучение древнего искусства и вдохновило поколения художников, дизайнеров и архитекторов.
Над внешней колоннадой все четыре стороны храма были украшены метопами — плитами с высокими рельефами, изображающими мифологические битвы. На западной стороне были показаны греки, сражающиеся с амазонками (легендарными женщинами‑воинами); на северной — сцены взятия Трои; а на восточной — борьба олимпийских богов с гигантами. Все метопы, находящиеся сейчас в Британском музее, происходят с южной стороны и изображают ожесточённый конфликт между лапифами и кентаврами.
Этот сюжет, вероятно, отсылает к свадьбе Пейрифоя, царя лапифов в Северной Греции. Кентавры — существа наполовину люди, наполовину кони — были приглашены на пир, но, перепив вина, попытались похитить женщин‑лапифов. Последовавшая за этим жестокая битва стала мощным образом борьбы между цивилизацией и жестокостью, высеченным здесь в камне высоко над головами зрителей.
По всей Африке существуют многочисленные традиции литья металла, иногда из бронзы (сплава меди и олова), иногда из латуни (меди и цинка. Хотя древние бронзовые предметы находят по всему региону Нижнего Нигера, самой ранней традицией, о которой известно, что она опиралась на местную руду и технологии, является традиция Игбо-Укву на юге Нигерии, датируемая IX–X веками.Латунь считалась драгоценным материалом. Её блеск и долговечность делали её идеальной для королевских регалий, а контроль над латунью и её литьём стал ключевым элементом королевской власти. Ремесло было тесно связано с дворами и наследственными гильдиями. Наиболее хорошо задокументирована традиция народа эдо из Бенина, где, по крайней мере с XIV века, латунные знаки отличия распределялись между придворными чиновниками и вассальными правителями, а ремесленники и иностранные латунные изделия стягивались обратно в столицу.
Сама латунь также была важным торговым товаром вплоть до XIX века, когда дешёвый европейский импорт наводнил местные рынки. Бенин специально импортировал европейские латунные изделия, чтобы переплавлять их и отливать из них предметы для королевского двора. Сегодня литейщики латуни в Бенине по‑прежнему работают на дворец, но также обслуживают гораздо более широкую клиентуру, а их литые изделия широко циркулируют, в том числе на международных рынках.
В Европе железного века пир был центральным социальным и политическим действом. Устраивая большой пир, элита могла продемонстрировать богатство и щедрость, укрепляя свой статус и связывая гостей с собой узами верности и лояльности. Подавались большие количества мяса, хлеба, пива и медовухи в изящно изготовленных металлических котлах и кувшинах, таких как богато украшенные флягоны из Бас-Ютца во Франции. Эти собрания были не просто трапезами, но и празднествами, вероятно сопровождавшимися музыкой, пением и танцами и часто переплетёнными с ритуальными или религиозными церемониями. Через такие события власть, гостеприимство и священный долг переплетались вокруг общего стола.
Шахматы были задуманы как игра стратегии и мастерства, а в средневековый период их ценили как способ оттачивать тактические способности рыцарей. Со временем они стали считаться одним из семи достижений, ожидаемых от идеального рыцаря. Поначалу Церковь прямо запрещала духовенству играть в шахматы, но примерно к 1200 году этот строгий взгляд начал смягчаться. Мужчины и женщины играли вместе, и в средневековой любовной поэзии шахматы стали ассоциироваться с флиртом и битвой полов.Средневековый европейский шахматный набор отражал порядок феодального общества. Короли сидят с мечами на коленях, королевы задумчиво опираются подбородком на руку, епископы изображены в литургических одеждах, готовые служить мессу, рыцари вступают в игру верхом на лошадях, а пехотинцы — позднее называемые ладьями — сражаются пешими. Достойная поза королев, вероятно, перекликается с современными им изображениями Девы Марии как идеала благородной женственности.
Некоторые ладьи, показанные кусающими свои щиты, представляют собой свирепых мифических воинов, известных из скандинавских саг как берсерки. Хотя сама игра возникла в Индии около 500 года н. э. и попала в Европу через исламское присутствие на юге Испании и в Италии, пешки часто сохраняют абстрактные формы исламской версии. Таким образом, весь набор сочетает в себе далёкое происхождение с ярко выраженными европейскими образами сословного ранга, благочестия и военной мощи.
Ашшурбанапал (668–627 гг. до н. э.) построил новую царскую резиденцию — Северный дворец — на цитадели Ниневии. Как и в более ранних ассирийских дворцах, его стены были облицованы каменными плитами с низким рельефом, первоначально раскрашенным, изображавшим деяния царя. Проёмы дверей по‑прежнему украшали изображения магических охранительных духов, хотя большие крылатые быки и львы, характерные для прежних царствований, по‑видимому, отсутствовали.Ашшурбанапал испытывал особую гордость за своё мастерство охотника и спортсмена. Крупномасштабные рельефы со сценами охоты на львов и процессий к месту охоты и обратно украшали внутренние коридоры, а более мелкие, связанные с ними сцены — некоторые из важнейших помещений. Другие рельефы в тронном зале (зал M) изображали походы в Египет, Элам, Вавилон и горные районы Ирана или Турции, а дополнительные комнаты были посвящены отдельным кампаниям, например походу против арабов.
В ассирийской идеологии долг царя заключался в защите своего народа от всех врагов — как человеческих, так и звериных. Эта ответственность символически выражена в царской печати, на которой царь изображён лицом к лицу с львом, вонзающим в него меч. После периода обильных дождей в середине VII века до н. э. львы особенно расплодились. В царских надписях говорится, что они нападали на скот и людей, оставляя человеческие и животные трупы грудами, словно их выкосила чума, и погружая деревни в траур.
Уничтожение таких опасных зверей было задачей царя. На практике, вместо того чтобы разыскивать их в дикой природе, львов ловили и доставляли на арену, окружённую воинами и охотниками, где их выпускали по одному для царской охоты. Знаменитые рельефы охоты на львов из дворца Ашшурбанапала изображают эти инсценированные поединки с поразительной подробностью.
Нарративная резьба столь же замысловата, как и при более ранних царях, и нередко отличается ещё большей тонкостью рисунка. Поразительно, что художники уделяют почти столько же внимания страданиям врага — особенно умирающих львов, — сколько спокойной победе ассирийского царя. В то время как Ашшурбанапал предстает невозмутимым воплощением божественной справедливости, львы переданы с предельным реализмом: их раны, борьба и окончательное падение показаны с необычайным сочувствием. Эти сцены прославляют царскую власть, но одновременно признают её страшную цену для жертв.
Решающий удар
Этот ассирийский рельеф (ок. 645 г. до н. э.) изображает царя Ашшурбанапала на львиной охоте, ритуале, который был исключительно привилегией царя. Когда лев прыгает на его колесницу, он вонзает копьё в его грудь, демонстрируя царское мужество и божественное благоволение. Львиная охота символизировала роль царя как хранителя космического порядка, побеждающего силы хаоса, воплощённые в образе животного. Тщательно вырезанная мускулатура, напряжённое движение и выразительные детали отражают расцвет неоассирийского дворцового искусства при Ашшурбанапале.
Исследовать по типу и месту